Для тюменской «Кадрили» актеры учились прицельно плескаться

_Премьеру приготовил под занавес сезона Тюменский большой драматический театр в год своего 160-летия. В минувшие выходные на малой сцене показали «Кадриль» — смешную народную лирическую комедию. Этот спектакль поставлен на средства гранта правительства Тюменской области. Режиссер — заслуженный артист Республики Грузия Владимир Обрезков. С этим спектаклем ТБДТ планирует побывать в домах и дворцах культуры Тюменской область. Владимир Иванович рассказал, как проходила постановка спектакля._

— Почему выбор пал на пьесу Владимира Гуркина?

— Этот автор, которого к сожалению, уже нет с нами, — с Байкала. Оттуда — Вампилов, сравнительно недалеко, на Алтае, родился и вырос Шукшин. И Гуркин «тамошний». Перед началом моей работы над спектаклем еще раз перечитал его пьесы.

Я взял какие-то цитаты, которые звучат в спектакле, из «Плачь в пригоршню» (очень мощная пьеса и очень сложная для постановки) и из «Саня, Ваня, с ними Римас».

Думая о Гуркине, непременно вспоминаешь о Шукшине, Вампилове, о людях «от земли». В одном из интервью Гуркин журналисту ответил: «Я не дурак, я с Байкала». У Владимира Павловича была сложная жизнь, но сам он был очень органичным и простым. Когда его пригласили в Москву во МХАТ, чтобы ставить «Плач в пригоршню», московская жизнь ему была неуютна, далека от привычной. К тому времени он уже был довольно знаменитый автор пьесы «Любовь и голуби», уже вышел фильм. Гуркин не прижился там, уехал и тихо закончил свою жизнь на своей родной земле. Тихий, скромный русский мужик, который никогда ни у кого ничего не просил.

— Скажите, в других городах идет этот спектакль?

— Когда-то он был популярен, много ставился, у нас он шел в театре лет 15−20 назад, актеры — Анта Колиниченко в роли Валентины, Сергей Кутьмин играл Саню, а остальных исполнителей, к сожалению, уже нет.

— К какому времени относится действие спектакля?

— Это нормальная сегодняшняя деревенская жизнь. Меня часто меня спрашивали про ретро-сценографию, ретро-костюмы, а на самом деле, никакого «ретро» и нет. Это наша совершенно современная история безо всяких скидок или уточнений даты, времени и места действия. Это может случиться в любой деревне, таких персонажей много, и я это знаю. Все герои для меня узнаваемые, все из жизни. Когда спектакль поедет по Тюменской области, будет играться в селах, деревнях, зрители должны узнавать на сцене себя. Как сказал Сергей Юрский о персонажах Гуркина: «Это наша жизнь, это наши люди, мы их узнаем, это мы!»

Спектакль играют пять актеров, декорации помещаются в одну «Газель», в работе с художником мы стремились к «удобному» спектаклю, для поездок.

— Как вы выбирали актеров на роли?

— Отбор был тщательный и в чем-то рискованный. Но ни о чем не жалею. Саню Арефьева играет Андрей Волошенко, Николая — Сергей Белозерских, Лиду — Ирина Тутулова, Валентину — Капитолина Баженова, Макеевну — Ольга Безбородова.

— Каков образ Сани Арефьева?

— Он — самый сложный во всем спектакле. До конца этот персонаж не выписан автором, и Гуркин ставит задачу перед режиссером и актерами — раскрыть этот характер. Я предложил Андрею Ивановичу свою тему, но поскольку это опытный актер, у него свое видение, и происходит как бы коррекция этого образа. Мы много спорили, но работать должна его природа и органика.

Сейчас образ «вычищается» в отдельную структуру. Почему Саня много молчит? Это деревенский «Дом советов»! Он очень мудрый, умный, у него все сделано по хозяйству, у него практически нет проблем.

Недалеко от Заводоуковска есть деревня, в которой жил точно такой Саня. К сожалению, его уже нет. Его тоже звали Саша, большой и добрый человек, на тракторе работал. У него тоже все сделано, ну придет, выпьет маленько, хорошо поест, где-то на посиделках, кто-то анекдоты рассказывает, а он стоит, молчит. Спросишь — ответит, но никогда не начнет разговор сам.

— А Николай?

— Это первый парень на деревне! Во-первых, он гармонист, он не пьяница. Его угощают, потому что ни одна свадьба, ни один праздник без него не обходится. Он добрый, хороший. Все эти его перепалки с Лидой… Ну вот такой он! Почему Валя Лиде и говорит: «Если у него характер такой, чего ж его переделывать?»

— Как складывался образ Макеевны?

— Как заявлено автором, это «одинокая бабенка», без изъянов, работящая, честно работала на почте всю жизнь.

Поскольку одинока, сама все делает. У меня было свое видение Макеевны, но сейчас работает Ольга Безбородова, и что-то рождается третье между моим видением и ее. Что бы я ни придумал, работать ей в ее органике.

— Какой вы видели Валентину?

— Бывшая учительница. У нее претензий к мужу, казалось бы, нет, все сделано. Но он сидит и молчит. Вот и получается, что поговорить ей не с кем. Валентина хороший, добрый, очень тонкий и ранимый человек.

Когда спектакль начнет «обкатываться», актеры найдут что-то новое, образы будут более точно сформированы.

Перед показом возникла мысль, что каждый из пяти персонажей — это бриллиант, который требует огранки, и чем больше граней, тем ярче бриллиант засияет. И я специально каждого персонажа вывожу на «крупный план», как в кино.

— На какую аудиторию рассчитан этот спектакль?

— На любую, на самую разную — по возрасту, статусу, характеру, по восприятию мира. Актеры всегда чувствуют настроение зала и аудитории, какая тема в большей степени сегодня нужна именно для этого зала, на каком языке разговариваем со зрителем.

Мы добиваемся импровизации, чтобы вариантов, как играть спектакль, было несколько.

— В каком жанре поставлен спектакль?

— Как мы решили с актерами, жанр — забойная деревенская комедия или деревенский анекдот. Когда приступаю к постановке, в рабочую тетрадь я записываю разные мысли. Отправной идеей этой постановки стала фраза Василия Шукшина: «Смех роднит зрителей и авторов. Посмеявшись, человек становится доверчивей и добрее». Если бы Макеевна не стала воровать кирпичи, то сюжета этого не было бы. Если бы не воровала, то Колька бы не сидел в засаде, не пошли бы они пить, не напились бы — на них бы не «покатили» жены. И шутя — ты, мол, посмотри на моего, а ты на моего, поживи-ка с моим-то — взяли и поменялись. Шутя, играючи!

Веселенькое такое приключение. Но не такое уж простое. Главное ведь, женщины начали все это, а не мужики. Женщины не знают теперь, что с этим делать, но не сдаются до конца.

— Как продумывали сценографию?

— Первая картинка, когда Саня выходит, я хотел бы, чтобы зритель видел одни деревенские заборы. И решение с подполом, которого, конечно, нет, по-моему, удалось.

Хочу, чтобы на спектакле люди отдохнули, с удовольствием посмеялись, задумались и ушли с ощущением, что живут в России такие люди, как Саня, Николай, как Лида и Валентина и как Макеевна. Такие красивые русские люди.

Хочу обратить внимание: когда героини меняются мужьями, соответственно, те меняются головными уборами. Головной убор будет работать «крупным планом». Когда Саня, протрезвев, видит головной убор Николая, то спрашивает: «Вы это серьезно затеяли? Так, если вы серьезно это затеяли, то тогда должны и ходить, и жить, и спать вместе! Если поменялись, то тогда должно быть так!» Когда просыпается Николай, видит панаму Сани: «А Санька где? Получается, Валюх, ты теперь моя жена?»

Мне бы хотелось, чтобы головные уборы читались точно.

Скажу еще, что зрителя, входящего в зал, активно вводят в спектакль деревенские посиделки: где поют, где возле заборчика по чуть-чуть Николай с Саней выпивают. Это простая деревенская жизнь. И на этих посиделках всем ХОРОШО! Основная песня «Дядька сизоносый». Эпиграфом Саня читает Сергея Есенина:

А месяц будет плыть и плыть,
Роняя весла по озерам…
И Русь все так же будет жить,
Плясать и плакать у забора.

— Как создавали музыкальное оформление?

— Основной музыкальный инструмент — баян. На нем в спектакле играет Сергей Белозерских. Он поет песню в посиделках, потом его фраза в конце: «Думал, прожил жизнь вчерне, а вышло набело». Николай не все время на сцене, и не все может сыграть. Тут советом помогла Юлия Шакурская (глава ТКТО. — Прим. ред.). Запись фонограммы баяна записал Андрей Чувашов (директор Тюменской филармонии. — Прим. ред.). Конечно, он профессиональный баянист. Попросил ноты, аранжировку. Связались с автором песни «Дядька сизоносый» Леонидом Сергеевым.

Наконец, запись. Ребята-звукорежиссеры говорят, мол, Андрей Владимирович, сыграйте по частям, по фразам. Сыграли. Сел к нему в студию, а теперь, говорю, мне нужен бег Макеевны. Он смотрит на меня удивленно: это как? А вот так. Шалопайства сюда. Хулиганства. Сыграл. Звуковики маячат: записано!

Потом говорю: а здесь мне нужно «здрызг» Макеевны. Пошутили и записали. А вот теперь мне нужно на эту же тему сыграть пьяный приход! Записали. Теперь — молчаливое утро. Он понял, что я просто хулиганю, и тоже начал со мной хулиганить. Ребята маячат: записано! Я говорю, мол, а теперь пьяное утро! Он сыграл пьяное утро. А теперь — дефиле Лиды «лебедушка». Как ансамбль «Березка» ходит. Дальше — одиночество Вали.

И вот так мы поработали. Теперь в спектакле звучит его исполнение. Я не хотел брать известные кадрили, все песни в спектакле малознакомы, кроме, пожалуй, «Рябинушки», это душевная песня моего детства. Девчонки хорошо поют.

— Есть ли трюки в спектакле, которые приходилось отрабатывать?

— Ольге, конечно, трудно. Три кирпича лежат в сумке, никакой бутафории. Как брякнула сумка, мы уже понимаем, что там настоящие кирпичи. Поэтому и Ирина Ильинична не может выйти с пустыми ведрами. Вот обливания как раз отрабатывались. Тренировались на улице. Ведра наливали, выплескивали в мишень. Чтобы попасть в Сергея, репетировали прогон с водой. Вода летела аж до дальнего забора. Тщательно вымеряли количество воды. Если чуть больше воды, нельзя! Им еще играть финал, и скамейка не должна быть в воде. На генпрогоне кто-то «промазал» и облил полностью Ирину Ильиничну, она стоит в платье, с нее вода течет… И она доигрывала вся в сыром. Ну, а как еще?

— Каким вы видите будущее тюменской «Кадрили»?

— Хочется, чтобы спектакль жил долго и счастливо. Чтобы главной темой оставалась все-таки любовь. Любовь к ближнему, к родной земле, к его людям, любовь к своему делу, чем бы человек ни занимался.

#####По материалам пресс-службы ТКТО